Дочитал "Безмолвный мир Николаса Квина" Колина Декстера. Неплохой детектив, читал с интересом, но мне кажется, что автор немного переборщил в конце с версиями, подозреваемыми и рассуждениями, кто и что мог сделать.
Седьмая книга из серии о Флавии де Люс. Ей уже 12 лет. С ужасом ждала, как Брэдли будет выкручиваться из того, что он задумал в шестом романе. А ведь справился! И в детективном смысле тоже. Флавия обладает удивительной способностью - ей на пути то и дело встреаются трупы. Вот и в учебном заведении, где она должна получить шпионские навыки, в первую же ночь из каминной трубы вываливается труп. Флавия не изменилась: у нее неукротимый характер и в Канаде она продолжает то, что делала в Букшоу- оказывает помощь следствию, несмотря на то, что никто от нее этого не ждет.
Ветер раздувал мне волосы и пытался сорвать с меня осеннее пальто. Я как можно глубже вдохнула соленый воздух, подставляя лицо каплям воды. Чья-то рука грубо схватила меня за плечо. – Что, черт возьми, ты тут делаешь? Удивившись, я резко повернулась и попыталась высвободиться. Разумеется, это был Райерсон Рейнсмит. – Что, черт возьми, ты тут делаешь? – повторил он. Этот человек – из тех людей, которые думают, что задавать каждый вопрос по два раза – секрет успеха. Лучший способ с ними управляться – не отвечать. – Я тебя везде ищу. Дорси вне себя от беспокойства. Значит ли это, что теперь их две? – хотелось спросить мне, но я сдержалась. Дорси – то еще имечко, так что ничего удивительного, что он называл ее Додо – по крайней мере, когда считал, что они находятся наедине. – Мы боялись, что ты свалилась за борт. Немедленно вниз. Отправляйся в свою каюту и переоденься в сухое. Ты похожа на мокрую крысу. Вот оно. Последняя капля. «Райерсон Рейнсмит, – подумала я, – твои дни – да что там дни, часы – сочтены». Я пойду к молодому милому корабельному доктору, с которым познакомилась позавчера за ужином. Под предлогом расстройства желудка выпрошу бутылочку двууглекислой соды. Хорошая порция этой штуки – я улыбнулась слову «хорошая», – добавленная в неизменную бутылку шампанского Рейнсмита, сделает все, что надо. Если принять ее на полный желудок – о последнем не стоит беспокоиться, когда дело касается Райерсона Рейнсмита! – двууглекислая сода в сочетании с шипучим алкоголем может оказаться смертельной: сначала головная боль, которая будет усиливаться с каждой минутой, потом спутанность мыслей и сильная боль в животе; следом мышечная слабость, слабый стул в форме кофейных зерен, дрожь, судороги – классические симптомы алкалоза. Я уговорю его выйти на палубу подышать свежим воздухом. Гипервентиляция легких ускорит процесс – это все равно что плеснуть бензина в костер. Если мне удастся повысить pH его артериальной крови до 7,65, ему крышка. Умрет в мучениях. – Иду, – угрюмо сказала я и поплелась следом за ним по качающейся палубе со скоростью сонной улитки.
Давно собиралась добраться до Леи Любомирской. Вот - наконец. Лучшее лето в ее жизни
Лея Любомирская - ее рассказы включала в антологии Макс Фрай, так что немного я с ней знакома. Лея родилась и жила в Алма-Ате, потом в Москве. Живет сейчас в Португалии - и книга получилась совершенно португальская!
Говорят, она влюбилась в Лиссабон, а Лиссабон ответил ей взаимностью. С тех пор они живут вместе, красят цветы во все оттенки красного, запускают в фиолетовое небо белых чаек, досаливают по вкусу терпкий океанский ветер, пугают страшными звуками туристов с блестящими пуговичными глазами, а по вечерам обрывают старые афиши со столбов, гоняют по газонам сухие листья или сидят на набережной и болтают ногами в темной непрозрачной воде. Сказки они, в общем, тоже пишут вместе – Лиссабон навевает, а Лея записывает. Конечно, эта книга напомнила мне Сказки старого Вильнюса Фрай. Мозаика рассказов о разных-разных лавочках, магазинах, стильных бутиках: газетном киоске, кофейне, пуговичной лавчонке, парфюмерной лавке, цветочном магазине, да вы и придумать не сможете, каких еще. И все разные, у них разные хозяева, разные работники и уж конечно разные посетители - и у каждого своя история. Истории в основном добрые, грустные и смешные. От того, что героинь зовут дона, ничего не меняется: это истории, которые могли случиться на соседней улице.
«Только кофе – и все, – думает Маргарида, идя по улице. – Кофе чашечку. И хватит». Вчера вечером весы в ванной показали такое, что Маргарида час плакала, ночь не спала, а к утру приняла решение. «Кофе – и все, – твердо думает она. – И даже без молока». Желудок сжимается в комок и издает отчетливый стон. «Ладно, с молоком, – смягчается Маргарида. – Но только одну чашку. И все». Желудок что-то недовольно ворчит, но Маргарида больше не обращает на него внимания. «Кофе – вполне себе завтрак, – думает она. – Особенно если с молоком».
Маргарида сворачивает в переулок и останавливается между маленькой сумрачной забегаловкой с надписью «Бар № 9» и огромной благоухающей кондитерской «Сладкий ангел». «Только кофе – и все», – напоминает себе Маргарида, делая шаг к «номеру девять». «Но в кондитерской кофе значительно лучше», – думает она, делая два шага к «Сладкому ангелу». «Зато в баре нет никаких особенных соблазнов», – Маргарида решительно поворачивается к «Ангелу» спиной. «Но чашки там – немытые. И кофе гадкий! И туалет! Грязный! И! Вонючий!!!» Маргарида представляет себе грязный и вонючий туалет и застывает на месте. Ее начинает мутить. «Это меня от голода мутит, – думает Маргарида и почти бежит к кондитерской. – Сейчас выпью кофе, и все пройдет».
– Доброе утро, барышня Маргарида! – говорит кассирша на входе. – Что-то вы сегодня припозднились! Маргарида неопределенно пожимает плечами и садится за столик. Она старается не смотреть на витрину с пирожными, но никак не может удержаться и бросает на витрину короткие жадные взгляды. «Только кофе, – отчаянно думает Маргарида, – только ко… ой, сегодня у них наконец есть берлинские шарики…только кофе, толькокофе… а что это, хотела бы я знать, за „Шоколадное наслаждение“? Нет, только кофе, толькокофе, только…» – Доброе утро! – весело здоровается официант. – А мы боялись, что вы сегодня уже не появитесь! Вам как обычно? – Да, – говорит Маргарида, вымученно улыбаясь. – То есть нет… то есть… – Она пытается сказать «толькокофе», но язык не слушается, и Маргарида с ужасом слышит собственные слова: – Мне кофе с молоком, кекс с цукатами и берлинский шарик. И этого… «шоколадного наслаждения» пару кусков – с собой.
– Нет, – покупательница чуть не плачет, – это тоже не то, что я имела в виду… Мариза устало облокачивается на прилавок. Покупательница уже по два раза перенюхала все имеющиеся в магазине духи, Мариза даже свои ей достала из сумочки, черт с ними, она себе потом другие купит, – без толку. – Вам хоть какой-нибудь из этих запахов понравился? – уныло спрашивает она. – Вы скажите, а я поищу что-то похожее. Покупательница молча смотрит в пол. Ни один не понравился, понимает Мариза. – Ну, вы мне хоть что-нибудь скажите!!! Чем бы вам хотелось пахнуть? Цветами? Травой? Морем? Может быть, зеленым чаем? Лицо покупательницы светлеет. – Кофе, – застенчиво говорит она. – Свежесмолотым кофе, горячим круассаном с сыром и апельсиновым соком со льдом. В восемь часов утра, на эспланаде, за угловым столиком. Чтобы было видно пристань… Мариза со стоном сжимает ладонями виски. – Извините, – шепчет покупательница. – Я думала, это вам поможет.
Звякает колокольчик. – Тааааак! – говорит тетушка Мафалда. – Что у нас тут происходит? Здравствуйте, дона Сандра! Мариза быстро выпрямляется, а бледное лицо доны Сандры заливается морковным румянцем. – Что, девочка… – Тетушка Мафалда достает из кармана бумажный платок и протяжно сморкается. – Простыла ночью, – поясняет она доне Сандре и снова поворачивается к Маризе: – Не справляешься, а? Мариза пытается гневно раздуть ноздри, но вместо этого смешно дергает носом. Вы бы, тетушка, сами попробовали тут с этой, говорит ее сердитая мина. Тетушка Мафалда, посмеиваясь, подходит почти вплотную к покупательнице. Та пытается пятиться, но натыкается на прилавок и испуганно замирает. – Сейчас, сейчас, – бормочет тетушка Мафалда, – сейчас… не говорите мне ничего… не подсказывайте… – Ее глаза затуманиваются, и Мариза с трудом сдерживается, чтобы не фыркнуть: она терпеть не может тетушкины представления. Наконец тетушка Мафалда встряхивает головой. – Пиши, девочка! – командует она. – Свежий кофе, корица, горячий круассан, сыр, апельсиновый сок со льдом, вода, утренняя дымка… – Тетушка нерешительно смотрит на дону Сандру. – Эвкалипт? – с сомнением спрашивает она и тут же трясет головой: – Нет-нет, сосна! Пиши, Мариза: сосна, ветер и Жильсон Оливейра за стойкой в новой бабочке. – Что?! – Мариза уставилась на тетушку, но та машет рукой – все вопросы потом. – Откуда вы знаете? – дрожащим голосом спрашивает дона Сандра. – Откуда вы все это знаете? И про Жильсона тоже? Тетушка ухмыляется. – Ну, это очевидно, – говорит она. – Ваш запах – утро пятого декабря семьдесят восьмого года, кафе «Бразилейра» на набережной. Будет готов в пятницу после обеда. Идет? Дона Сандра кивает. – В пятницу, после обеда, – повторяет она и улыбается, в первый раз за все время. – В пятницу! После обеда!
Дочитал "Безмолвный мир Николаса Квина" Колина Декстера.Неплохой детектив, читал с интересом, но мне кажется, что автор немного переборщил в конце с версиями, подозреваемыми и рассуждениями, кто и что мог сделать.
ЦитатаСветлана ()
Да, я временами теряла нить и возвращалась перечитать!
Ещё пара слов о "Безмолвном мире Николаса Квина" Колина Декстера. Почему назвал "неплохим", а не хорошим. На всякий случай, прячу детали в спойлер, т.к. не помню, читала ли Мариночка.
1. В одной из версий (не подтвердившейся) Морс объяснил, зачем главному преступнику Рупу нужна было конфронтация с секретарём синдиката из-за назначения Квина. Но поскольку эта версия рассыпалась, так и осталось непонятным, зачем он так добивался назначения совершенно не нужного ему человека. 2. Тот же Руп представлен таким предусмотрительным, так тщательно всё планирующим. Как же он не вспомнил и не предусмотрел, что глухой Квин будет читать по губам? 3. Второй преступник в течение всего развития сюжета представлялся автором, как безвольный, нерешительный человек, что подтверждалось и его поведением, поступками, и манерой говорить. И вдруг он оказался жестоким и хладнокровным убийцей. Не вяжется.
Сейчас читаю "Сладость на корочке пирога" Алана Брэдли. Нравится гораздо больше. Конечно, совершенно неправдоподобны уровень знаний, способность к анализу и знание людей одиннадцатилетней главной героини. Но что поделаешь, таков авторский приём. Зато всё остальное как-то выглядит живым и убедительным - характеры героев, их слова, поведение. И написано хорошо, как Светочка и рассказывала, как чувствовалось из приведенных цитат.
А я закончил "Сорняк, обвивший сумку палача". Очень понравилась книга, но действительно - нужен перерыв. Начал "Последний автобус на Вудсток" Колина Декстера, там инспектор Морс впервые знакомится с сержантом Льюисом.
Вот, кстати, один из результатов смены работы: нахожу время для чтения.
Сережа, там такой ужасный перевод, я даже не смогла дочитать "Последний автобус"! Просто посмотрела фильм - кстати, он из ранних, такой атмосферно- 80х годов, Посмотри обязательно, хоть пару серий. И читать, наверное, в оригинале лучше.
Сережа, там такой ужасный перевод, я даже не смогла дочитать "Последний автобус"!
Свет, я заметил. Переводчик, видимо, пытался заменить все идиомы русскими разговорными, но получилось неудачно: перевод вышел несколько вульгарным.
ЦитатаСветлана ()
Просто посмотрела фильм - кстати, он из ранних, такой атмосферно- 80х годов
Это хорошая мысль. В сети он есть, нужно будет посмотреть.
ЦитатаСветлана ()
И читать, наверное, в оригинале лучше.
Бесспорно, но я не знаю англоязычного аналога флибусты. Везде нужно регистрироваться, платить деньги (хотя совсем недорого - это не проблема). Или идти за книгой в библиотеку.
Закончил "Последний автобус на Вудсток", хорошая и грустная книга.
ЦитатаWell-wisher ()
Свет, я заметил. Переводчик, видимо, пытался заменить все идиомы русскими разговорными, но получилось неудачно: перевод вышел несколько вульгарным.
А нелепости перевода стали меня просто смешить. Например, переводчица вкладывает в уста инспектора Морса цитату из "Кавказской пленницы": "почётную грамоту и бесплатную путёвку"! Или использует выражение "всё будет чики-пуки"!
Нет, меня не смешило! Я прямо бросила - со мной это редко. Говорят, есть другой перевод, он обычный, а не такой топорный.
Переводчица - Мария Фирсанова - просто неправильно поняла задачу: донести до читателя колорит языка героев, используемые ими идиомы, шутки и т.п. Она попыталась заменить их аналогичными (по её мнению), существующими в русском языке. Получилось нелепо и, по-моему, всё-таки, смешно (не в смысле юмора, а из-за несоответствия) - шутки и присказки из разговорного русского языка (иногда даже жаргона) в устах оксфордских полицейских и прочих жителей. Кстати, а ведь в "Последнем автобусе на Вудсток" преступление-то удалось раскрыть исключительно из-за случайного совпадения:
Подозреваемая и настоящая убийца снимали вместе квартиру.
Обязательно доберусь. Сейчас читаю "Тайну пристройки 3".
Декстер пишет хорошие, интересные детективы, и герои все, в основном, психологически достоверны. Но уж больно хочется автору соригинальничать, удивить читателя. И поэтому развязки его романов подчас выглядят немножко искусственно переусложнёнными и надуманными.
Прочитала "Нулевой номер" Умберто Эко. Этот роман написан о событиях не слишком давних- примерно 90-е годы. Несмотря на это, много реалий изменилось, в тексте это чувствуется. Кстати, читала, что писать роман Эко начал именно тогда, в 90- е, но отложил. А сейчас дошли руки закончить.))) В связи с небольшим объемом романа и недавним временем описываемых событий, не так остро встает проблема привлечения сторонних ресурсов- словарей, энциклопедий. Центральные события романа сгруппированы вокруг двойной аферы с выпуском газеты. Я писала о том, что есть перекличка с романом П. Вале и М. Шеваль "гибель 31-го отдела". Мне, как читателю, была интересна газетная кухня: написание сенсационного материала, работа с опровержениями. Если я и раньше не любила кухню грязной журналистики, то Эко добавил этой нелюбви перца. Параллельно с главной темой возникает тема расследования смерти Муссолини, которым занимается один из несимпатичных репортеров издания. У Эко есть эта фишка - придумать вероятное развитие событий, часто не имеющее связи с реальностью, и хитроумно оплести его косвенными фактами, подтверждающими его выдумку. Несмотря на то, что роман выглядит детективом, таковым он не является, а я так даже и к остросюжетным бы его не отнесла.
Симеи продолжал: – Переходим к новой важной теме: опровержениям. Колонна, не могли бы вы продемонстрировать прямо сейчас всем нам пример хорошенького отпирательства? – Ну что же, – начал я. – Возьмем простой учебный пример, не только вымышленный, но и, скажем прямо, пародийный. Эту пародию я вычитал в «Эспрессо». Предположим, в газету поступает опровержение от господина Наоборотти. Который пишет: «Уважаемая редакция. По поводу вашей вчерашней публикации «Мартовские иды, ссоры и обиды», вышедшей за подписью господина Правдолюбби, мне хотелось бы довести до всеобщего сведения следующее. Не соответствует действительности, будто я якобы присутствовал при убийстве господина Юлия Цезаря. Как недвусмысленно свидетельствует прилагаемая нотариально заверенная метрика, я родился в поселке городского типа Мольфетта 15 марта 1944 года, то есть значительно позже зловещего события, к которому, кстати, я всегда относился отрицательно. Господин Правдолюбби неверно интерпретировал мои слова относительно празднования мною пятнадцатого марта каждый год, начиная с сорок четвертого. Далее, я обязан публично оспорить утверждение Правдолюбби, будто бы я некогда говорил господину Бруту: «Увидимся в Филиппах». Ответственно заявляю, что никогда не имел сношений с господином Брутом, чьего имени я, между прочим, в жизни не слышал до позавчерашнего вечера. В ходе краткого телефонного разговора с позвонившим мне Правдолюбби я сказал ему только, что намерен пробиваться на прием к консультанту автодорожной службы господину Филиппи, чтобы просить его покончить с заторами на улице Юлия Цезаря. Ни в коей мере я не утверждал, будто хочу нанять убийц, чтобы устранить древнеримского политика. С просьбой к глубокоуважаемой редакции внести ясность, искренне ваш Наоборотти». Наша цель – отбрехаться от этого стройного опровержения и все-таки спасти лицо. Вот, пожалуйста. «Из письма явствует, что подписавший его Наоборотти отнюдь не оспаривает, что Юлий Цезарь был убит в мартовские иды сорок четвертого года и что тот же Наоборотти каждый год собирает группу лиц для празднования мартовских ид сорок четвертого года. Собственно, ничего, кроме этой примечательной традиции, и не описано в моей статье. У господина Наоборотти, вероятно, имеются какие-то личные причины веселиться в эту дату, но нельзя не признать, что налицо совпадение, и совпадение, подчеркиваю, примечательное. Этот господин, я надеюсь, не забыл, что в ходе длинного и подробного интервью, данного мне по телефону, он употребил многозначительное высказывание «кесарю – кесарево», намекая, что приуготавливает кесарю (Цезарю) нечто неприятное, более того – что Цезарь обязательно получит то, что ему причитается. Источник, близкий к кругу общения Наоборотти, не вызывающий подозрений, проинформировал меня, что кесарь, то есть Цезарь, получил двадцать три удара кинжалом. Обратим также внимание на то, что Наоборотти на всем протяжении письма избегает уточнять, кто нанес эти двадцать три удара. Он юлит и передергивает и по этому, и по другому поводу: дескать, он сказал «увидим, как там Филиппи», а вовсе не «увидимся в Филиппах». Между тем об истинной формулировке, которую использовал Наоборотти, документально свидетельствует моя собственноручная запись на странице блокнота. Там же засвидетельствовано угрожающее высказывание в адрес древнеримского политика. Текстуально цитирую из блокнота: «пробив. конс. поконч. с Юл. Цез.». Мелочными увертками и явными натяжками писавшему не удается скрыть от глаз публики истинное положение дела! Напрасные старания! Заглушить свободную прессу, скажем прямо, не так-то легко!» Примерно так пишет Правдолюбби. Посмотрим, как технически оформлено это отпирательство от опровержения. Прежде всего, указано, что газета обратилась к источнику, близкому к кругу общения Наоборотти. Универсальное средство! Имя информанта не публикуется, но всегда нужно подчеркивать, что у газеты имеются свои эксклюзивные источники проверки и контроля, априори более надежные, чем Наоборотти. Далее сказано, что цитата приведена напрямую из блокнота журналиста. Блокнот никому не покажут, но сам факт, что дело идет о расшифровке документальной записи, повышает доверие к газете, создает ощущение, что все доказано. В отпирательстве нужно также повторно озвучить обвиняющие выпады, тем самым бросив новую тень на личность Наоборотти. Я тут дал анекдотический пример, но три элемента отпирательства приведены совершенно серьезно: ссылаться на дополнительных информаторов, цитировать по документальным источникам и дискредитировать опровергателя. Надеюсь, все ясно?
– Кстати, – вступил тут Костанца, – я заметил, начинается мода на переносные телефоны. Один типчик в поезде вчера рядом со мной говорил вслух с кем-то из банка о своем счете. Теперь я знаю об этом человеке все. По-моему, мир начинает сходить с ума. Я бы охотно написал об этом в газете. – Телефоны переносные эти, – весомо ответствовал Симеи, – не приживутся. Во-первых, при такой цене, как у них, кто их сможет себе позволить? Во-вторых, люди поймут, что им не хочется отвечать кому попало в любое время и из любого места. Люди соскучатся по приватному общению, по беседе с глазу на глаз, не говоря уж какие к ним начнут приходить счета. Эта мода поживет годок-другой и самоликвидируется. Сами подумайте, кому они нужны, подобные аппаратики? Только бабникам, ибо снимают проблему домашнего телефона. Ну и еще полезно, чтоб такой телефон был у водопроводчика. В случае протечки можно будет вызывать его прямо от предыдущего клиента. Больше никому это изобретение не нужно. Публика наша таких игрушек не держит, статьи о телефонах ее не интересуют. А если у кого и заведутся подобные цацки, этих господ наши статьи тронут еще меньше, нежели остальных, поскольку речь идет о считанных радикал-шик-снобах. – И вдобавок, – вступил я, – как вы понимаете, ни Рокфеллер, ни Аньелли, ни президент Соединенных Штатов не могут иметь нужду в таких карманных устройствах, у них для связи имеются секретари и секретарши. Скоро станет ясно, что ячейковая связь изобретена для бесправных трудяг, которым в любой момент угрожает узнать из банка, что на счету у них не остается денег, и которым звонит шеф, чтоб наорать, где они запропастились. Аппаратик станет символом социальной униженности…
