Шпионский детектив. Египет, 1942 год. Противостояние двух агентов- немецкого шпиона Вольфа и английского контрразведчика Вендэма. Книга мне понравилась значительно меньше, чем Игольное ушко. Кен Фоллет дает возможность Вольфу выигрывать, чем усиливает ощущение значительности образа шпиона. Вообще, в этой книге оба героя делают столько ошибок- местами впечатление, что они играют в поддавки.
Вульф подошел к серванту, где хранился его радиоприемник, достал английский роман и лист бумаги, на котором был записан ключ к шифру, и принялся изучать ключ. Сегодня — 28 мая. Значит, ему нужно добавить 42 — год — к 28, чтобы попасть на страницу в романе, по которой он будет шифровать сообщение. Май — пятый месяц в году, следовательно, каждая пятая буква на странице должна быть пропущена. Алекс решил сообщить: ПРИБЫЛ НА МЕСТО. ПРОВЕРКА СВЯЗИ. ЖДУ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ. Начиная с самого верха семидесятой страницы он принялся отыскивать букву «п». Она оказалась десятой, если не считать все пятые буквы. Значит, в его коде она будет передаваться десятой буквой алфавита — «и». Затем ему нужна «р». В книжке эта буква была третьей после «п», значит, она будет передаваться третьей буквой алфавита — «в». Для редких букв существовали свои варианты. Подобный вариант кодировки был единственным способом, неуязвимым как на практике, так и в теории. Чтобы расшифровать такое донесение, нужно иметь и книгу, и ключ.
Книга, по которой производят шифрование- Дафна дю Морье, "Ребекка". На мой взгляд, крайне подозрительная книга для чтения в чемодане молодого мужчины.
А вот и подтверждение моим сомнениям:
Под полуобгоревшей кучей бумаг Вэндем нашел книгу, роман на английском языке. Он открыл ее и, наморщив лоб, прочитал первую строчку: «Прошлой ночью мне приснилось, что я вернулась в Мандерлей». Книга называлась «Ребекка», автор Дафна дю Морье. Название было смутно знакомо. Вэндем подумал, что его жена наверняка читала ее. Это что-то о молодой женщине, которая жила в загородном доме в Англии. Вэндем почесал в затылке. Мягко говоря, странная литература для вояк африканского корпуса. И почему на английском языке? Возможно, книга принадлежала пленному британскому военнослужащему, но Вэндем подумал, что это маловероятно: насколько он знал, солдаты в основном читали порнографию, крутые детективы и Библию. Он не мог себе представить воина из группы «Дезерт Рэтс», который бы взахлеб читал роман о хозяйке Мандерлей. Скорее всего, книга находилась там не просто так. С какой целью? Вэндем допускал только одну возможность: книга служила основой для шифра.
Навалилась работа... Читаю меньше, в основном сетевое - жж, рецензии, форумы. Но прочитала сборник "Спросить полисмена" - очень интересный и по форме, и по содержанию. Формально - это результат совместной деятельности членов Детективного клуба. Помните, я вам рассказывала о таком клубе, когда читала большую антологию детективных рассказов английского Золотого века детективов? В рамках такой литературной игры ими был написан целый роман - "Последнее плавание адмирала". Они писали его по очереди, и он от этого совсем не проиграл! Прекрасным образцом жанра такой литературной игры является и "Спросить полисмена".
Спросите полисмена [Ask a Policeman] Джон Род, Хелен Симпсон (de Guerry), Глэдис Митчелл, Энтони Беркли, Дороти Ли Сэйерс, Милворд Кеннеди, Мартин Эдвардс, Агата Кристи
Обстоятельства преступления задал во вступительной части известный писатель Джон Род. Род выстроил внешний сюжет преступления и придумал для сборника идеальную жертву, циничного газетного медиамагната лорда Комстока, мотив убить которого имеется у каждого персонажа. Преступление практически герметичное, число подозреваемых ограничено персоналом дома и тремя гостями. В число главных подозреваемых вошли известный политик, архиепископ и даже – о ужас, – высокопоставленный чин Скотленд-Ярда! В связи с тем, что в обществе при этом может сложиться недоверие к проводимому Скотленд Ярдом расследованию, принято решение привлечь к нему известных частных сыщиков. Нам предлагают четыре отдельных расследования, проводимые ими. Для того, чтобы усложнить авторам задачу, им в качестве героев предлагают не собственных сыщиков, а принадлежащих другим авторам детективов, впрочем, нам хорошо знакомых. Хелен Симпсон досталась в героини миссис Брэдли, с которой мы знакомы по детективам Глэдис Митчелл. Самой Глэдис Митчелл в качестве детектива достался образ Джона Сомареса, актера-антрепренера театра «Шеридан», из романов Хелен Симпсон. Энтони Беркли достался лорд Питер Уимзи, любимчик Сэйерс. и Дороти Сэйерс взяла образ Роджера Шерингема из романа Беркли «Тайна Лейтон-Корта». Получены четыре разные версии отгадок истории, в которых авторам и порученным их вниманию детективам удалось более-менее плотно затолкать имеющиеся улики и зацепки. Прекрасное заключение написал Милуорд Кеннеди. и бонусом - замечательное предисловие, написанное Агатой Кристи! В самом сборнике она не принимала участие, но и предисловие написано превосходно!
В соответствии с модой того времени к вступлению Рода прилагается план места преступления. Но я воспользовалась украденным на Флибусте экземпляром - и увы! Карты у меня нет. А редко кто так любит карты и планы, как я! Если кому попадется - отсканируйте и поделитесь, плиз!
Это последний переведенный роман в серии. Видимо, это моя чашка чая - мне нравится, как она пишет. И масса бытовых подробностей, и жизненные обстоятельства героев. По сюжету. Чтоб не спойлерить, скажу, что граф Монте-Кристо со своим желанием мести и реализацией этого желания плачет в сторонке.
Ну так, положа руку на сердце, кто из нас не испытывал желание разорвать на части человека, например, замучившего и убившего ребенка? но это желание остается только мысленным, и слава Богу, потому что реальный вид смерти насильника и убийцы никак не уменьшит нашу боль, а станет еще одним звеном в цепи несчастий и ужасных воспоминаний. Нужно оставить право судить тем, кому оно дано государством. Тогда и наказание станет адекватным проступку или преступлению. А здесь - за вождение автомобиля в нетрезвом виде через 10 лет платит смертью женщина, которая этого не совершала, но смерть которой должна стать несчастьем для бывшего нетрезвым водителя. Мрак же.
Но раскрытие преступления у меня несогласия не вызвало. А ошибаются все, они же тоже люди. В общем, серию читала и дальше читать буду!
Юные Питер, Селия и Маргарет, унаследовавшие старинное имение от своего дяди, смеялись над деревенскими слухами о том, что в нем обитают мстительные призраки… До тех пор, пока веселый праздник, устроенный ими для друзей, не завершился жестоким убийством. Неужто в имении действительно обитает нечто таинственное и смертоносное? Или, быть может, поместье стало охотничьими угодьями не выходца с того света, а вполне реального, но оттого не менее опасного преступника?..
Прелестная история! Две сестры и брат унаследовали старый дом, когда-то в нем был монастырь. Дом и сад запущены, электричества нет, но все очень живописно.
Однако он не мог не признать, что дом, полученный его женой вместе с ее сестрой и братом в наследство, с художественной точки зрения был весьма примечателен. Построенный несколько веков назад из серого камня, он неоднократно перестраивался и теперь представлял собой весьма хаотичное строение в окружении дубов, которые росли здесь еще во времена Вильгельма Завоевателя, а теперь гордо возносили свои корявые стволы над беспорядочно разросшимся подлеском. Извилистая дорога тянулась к воротам, за ними начинался проселок, ведущий к деревне Фрэмли. До нее было около мили, но путь можно было существенно сократить, пройдя через поле позади дома.
Сбоку от проселочной дороги виднелись руины монастырской церкви, которые так пленили Селию. От здания мало что осталось – Реформация и артиллерийская пальба Кромвеля сделали свое дело, – однако фрагменты стен сохранились. В них угадывались прежние готические окна, но в основном это были развалины, не поднимавшиеся выше нескольких футов.
Монастырь впоследствии восстановили, но из-за многочисленных перестроек он утратил первоначальный вид. Селия, раздобывшая книгу о старых монастырях, утверждала, будто библиотека и трапезная сохранили свой первозданный облик, хотя панели в них относились к более позднему периоду.
Место это досталось ей неожиданно. Ее дядя, которому она в компании Питера и Маргарет регулярно наносила визиты, завещал бывший монастырь своему племяннику и двум племянницам. Не будучи любителем сельского уединения, он никогда не жил в этом доме, который унаследовал от сестры, обитавшей здесь после замужества и смерти мужа. Сестра оставила дом в том виде, в котором он был сейчас, и, едва увидев его, Селия Малкольм, Маргарет Фортескью и их брат Питер тотчас же объявили, что о подобном месте они мечтали всю жизнь. По крайней мере сестры. Питер проявил меньше энтузиазма, но согласился, что продавать его жаль.
Новые хозяева приезжают в дом ( одна из сестер замужем, и с ними еще тетка - такой английский типаж немолодой англичанки с характером и чувством юмора) - и тут начинаются их приключения. Сюжет очень напоминает "Призрак замка Моррисвиль" - вот разве что герои не поют! Тут тебе и таинственный Монах, и стоны, и шаги в темноте, и шорохи за панелями! Конечно, всему находится рациональное объяснение. Разгадывание сопровождается разными приключениями в средневековом духе, герои симпатичные, еще и любовная линия нарисовалась почти сразу, и все это сдобрено приятной иронией Джоржет Хейер.
Они с Селией были единодушны во мнении, что после всего случившегося вмешательства полиции уже не избежать. Мужчины по-прежнему возражали, но вскоре им пришлось признать, что аргументы Селии не лишены здравого смысла.
– Сейчас речь идет уже не о розыгрыше, – убеждала она. – Кто-то проник в дом, а это прямой повод вызвать полицию. Вам, конечно, нравится изображать доморощенных детективов, однако я бы предпочла, чтобы данным делом занялась полиция.
– Как ты можешь так говорить? – возмутился Чарльз. – Когда ты потеряла свою бриллиантовую брошку, кто ее нашел?
– Я. Она застряла в моей щетке для волос. Как раз после того, как ты обыскал ванную и собирался поднять половицы в комнате.
– Я имел в виду другой случай, – недовольно произнес Чарльз.
– Потом я потеряла ее в гостинице в Эдинбурге, и ты наступил на нее, вставая с постели. Если ты это имеешь в виду…
– Разве я ее не нашел? Я встал с кровати и нащупал брошку ногой.
– Да, конечно. Но тогда, помнится, ты выразился несколько иначе…
Из-за ночного происшествия завтрак был задержан на час, но, к всеобщему удивлению, миссис Босанквет спустилась к нему первой. Появившиеся чуть позже родственники застали ее за чтением утренней газеты, как обычно, спокойной и безмятежной.
– Доброе утро, дорогие! – приветствовала их она, откладывая газету. – В Китае опять волнения. Слава богу, что мы не китайцы.
– Дорогая тетя! – просияла Маргарет. – Вы просто чудо!
– Я самый обычный человек. Почему ты вдруг так решила…
– Не понимаю, как вам удается сохранять спокойствие после того, что вы пережили ночью?
– Когда вы ушли, я долго не могла уснуть – лежала и размышляла об этом случае. И пришла к выводу, что вела себя глупо.
– Вы хотите сказать, что все это вам показалось? – с надеждой спросила Селия.
– Нет, моя дорогая. У меня не столь богатое воображение. Твой дядя часто упрекал меня в приземленности. Вот у него было богатое воображение. Надеюсь, ты помнишь, какими невероятными историями он нас развлекал.
– Почему вы считаете, что вели себя глупо? – осведомился Питер, наполняя свою тарелку.
– Я так не вовремя закричала. Сейчас я понимаю, что следовало не пугаться, а выяснить, что этому призраку надо. Теперь, поразмыслив как следует, я уверена, что он явился с добрыми намерениями. Спасибо, Питер, я, пожалуй, возьму яйцо. – Она стала разбивать скорлупу. – Это мятущаяся душа, она, без сомнения, принадлежит тому бедняге, останки которого вы обнаружили в той отвратительной душной норе.
– Перестаньте, тетя, – взмолилась Селия. – Теперь я даже днем дрожу от страха.
– Очень неразумно с твоей стороны, дорогое дитя. Доброе утро, Чарльз. Надеюсь, тебе удалось выспаться после вчерашнего переполоха?
Тот сел во главе стола.
– Спасибо за заботу, тетя, но должен вас огорчить. Мне трижды пришлось вставать – один раз, чтобы заглянуть под кровать, второй раз, чтобы открыть платяной шкаф, и третий раз, чтобы продемонстрировать вашей племяннице, что шорох, который она постоянно слышала за окном, производит плющ, шелестящий на ветру.
А еще - начала вязание для Даши. Поэтому вместо чтения прослушала аудиоспектакль по роману Дж. Хейер "Зачем убивать дворецкого?" Очень стильная история - дворецкие, завещания, балы-маскарады, красивые девушки, богатые наследства, автомобили... Вообще, члены детективного клуба очень трепетно относились к дворецким. Одно из незыблемых правил детектива при выборе преступника - только не дворецкий! Светозар Чернов подводит под это обоснование: хорошие слуги редкость, их надо беречь. В этой книге дворецкий как-то не очень хорошая личность - и Хейер его убила. Завязка романа : серийный детектив -любитель Хейер - Фрэнк Эмберли поздно вечером на пустынной дороге обнаруживает автомобиль, в котором находится труп дворецкого семейства Фонтейн. И рядом с автомобилем - красивая девушка...
Завязка романа : серийный детектив -любитель Хейер - Фрэнк Эмберли поздно вечером на пустынной дороге обнаруживает автомобиль, в котором находится труп дворецкого семейства Фонтейн. И рядом с автомобилем - красивая девушка...
Девушка жива?
Я полагаю,она убила плохого дворецкого в целях самообороны от его посягательств!
Минут через пять он снова спустился вниз и вместе с Фелисити направился в обеденный зал. Пока он ел, кузина сидела, уперев локти в стол и положив на ладони подбородок.
– Бал состоится в среду, – объявила она.
Фрэнк тихо застонал.
– Ты не забыл маскарадный костюм?
– Не забыл.
– Что за костюм? – Фелисити так и сгорала от любопытства.
– Мефистофеля. Подходит моему типу внешности.
– Вообще-то я ничего не имею против, но я собираюсь одеться пуховкой для пудреницы. И тогда мы с тобой совсем не сочетаемся.
– Вообще-то я ничего не имею против, но я собираюсь одеться пуховкой для пудреницы. И тогда мы с тобой совсем не сочетаемся. – Боже упаси! Пуховкой от пудреницы!
Дж.Хейер Зачем убивать дворецкого?
Интересно было бы глянуть на костюм пуховки для пудреницы!
То, что Адама Пенхаллоу убили, а точнее отравили, не удивило никого. Удивительно скорее было то, что этот язвительный богач с дурным характером, получавший истинное наслаждение от издевательств над родственниками, знакомыми и прислугой, вообще дожил до старости. Именно поэтому под подозрением оказывается все окружение жертвы. Но как найти среди более чем дюжины подозреваемых, у каждого из которых имелся и мотив, и возможность совершить преступление, настоящего убийцу?
Беспокойное семейство Пенхаллоу: вздорный старик, измучивший своими причудами и злобным характером всю семью, его жена, капризная никчемуха, старший сын - угрюмый и деловой Рэймонд, второй сын - Ингрэм, получивший ранение в ногу на войне, Юджин, вынужденно живущий в поместье вместе с ненавидящей всю семью Пенхаллоу женой Вивьен, тетка Клара, женоподопобный сын-писатель и мужеподобная дочь Чармин, и два близнеца Кон и Барт, младший сын Клэй. Всех их неугомонный отец пытается собрать под крышей родительского дома. Разношерстную компанию дополняют домоправительница - бывшая любовница хозяина, и многочисленные внебрачные дети старика. В связи с патриархальностью и простотой нравов их так и зовут: Ублюдок Джимми и т. п. Общей любовью почти всех членов семьи являются лошади, это единственная общая тема. Но если мужчина не интересуется лошадьми - не завоевать ему уважения в семье Пенхаллоу!
Цитата
– Адам! На свете есть что-то кроме лошадей!
– А что еще? Женщины, но ведь этот тюфяк и на них не смотрит.
Но вообще, Хейер удалось почти невозможное. Герои, которым я уже присвоила бирки с характеристиками, удивили меня, и даже, признаюсь, заставили плакать. Давно я не плакала над детективами!
Момент, когда Рэймонд перед самоубийством едет в последний раз взглянуть на лошадь - просто великолепно написан. Ну и момент, когда "капризная никчемуха" закричала и потеряла сознание - я пожалела ее.
Рэймонд считался старшим сыном Адама Пенхаллоу. Ему 40 лет, он всю жизнь отдал этому поместью, он привык гордиться тем, что он - Пенхаллоу. Отец пустился в безумные траты, а лишних денег нет, и Рэймонд отказал ему. В ссоре отец признался, что Рэймонд - внебрачный сын (его родила несовершеннолетняя незамужняя сестра первой жены). То есть по законам майората, все должно достаться следующему брату - Ингрэму. Рэймонд думает, что ублюдок Джимми слышал ссору и откроет его тайну, и все подумают на него, что отца отравил он.
Проводив Ингрэма с инспектором, Рэймонд направился в свою контору. На столе он нашел несколько писем и стал просматривать их, складывая прочитанные на поднос. Все они были не срочные, и Рэймонд рассудил, что Ингрэм вполне может заняться ими позже. Потом он выдвинул ящик стола и принялся методически перетряхивать его содержимое: одни бумаги рвал, другие складывал в стопки и перетягивал резинкой, надписывая на узких полосках бумаги их содержимое. В тот момент, когда он осознал, что жизнь его пошла под откос, ему вдруг неожиданно пришел на ум выход, который освободит его от душевных мук. Не пройдет и нескольких часов, как полиции станет известна тайна его рождения, ведь Джимми, несомненно, подслушивал под дверью во время их последней ссоры с отцом. Полиция вряд ли поспешит обнародовать эту сенсационную новость, но сочтет ее достаточным мотивом для убийства и станет дотошно разрабатывать эту версию. Рано или поздно все выплывет наружу, и жизнь потеряет всякий смысл. Так уж лучше умереть сейчас, пока в глазах всего мира он – Пенхаллоу, законный владелец Тревеллина. Перспектива быть обвиненным в убийстве Рэймонда не пугала, смерть отца казалась чем-то настолько второстепенным, что он вообще не думал о ней. Но вот то, что все узнают о его незаконном рождении и он будет вынужден уступить свое место Ингрэму, представлялось чудовищным и невыносимым. Ингрэм будет торжествовать, а к нему, жалкому ублюдку, люди начнут испытывать жалость, что еще хуже, чем чужой триумф. Рэймонд не обладал живым воображением, но сейчас ясно вообразил все унижения, через какие ему придется пройти, если он предпочтет остаться в живых.
Рэймонд принялся разбирать бумаги. «Нет, – подумал он, – лучше уж умереть. Тогда мне будет безразлично, что обо мне скажут. Они решат, что я убил отца, чтобы заткнуть ему рот. Ну и пусть. Возможно, это даже к лучшему. Полиция закроет дело, а Ингрэм попридержит язык, ведь я ему больше не буду мешать. Они все ему, вероятно, расскажут, но дальше него это не пойдет. Но Джимми может разнести весть по округе или начнет шантажировать Ингрэма, желая вытянуть из него деньги. Впрочем, это уже проблемы Ингрэма. Он сумеет справиться с Джимми.
Рэймонд открыл правый нижний ящик стола и достал небольшой армейский пистолет в кобуре. Это был пистолет Ингрэма, который тот привез с войны. Он как-то оставил его в Тревеллине, да и забыл про него. Аккуратный Рэймонд держал его в отличном состоянии, хотя сам им никогда не пользовался. В том же ящике лежала коробка с патронами. Рэймонд вынул револьвер из кобуры и зарядил его. Положив оружие на пресс-папье, он подошел к сейфу. Там все лежало в полном порядке, но он еще раз методично переложил бумаги. Чуть поколебавшись, вынул из кармана ключи и, взяв из связки ключ от сейфа, положил их внутрь и запер сейф.
Потом оглядел комнату, стараясь вспомнить, не упустил ли он чего-то из виду. Бухгалтерские книги были в образцовом порядке, и дай бог, чтобы Ингрэм вел их столь же безупречно. Хотя не все ли ему равно, что будет делать Ингрэм, когда станет владельцем поместья? Рэймонд скользнул взглядом по полкам с папками. Арендная плата. Ферма. Конюшни. Конезавод. Племенной скот. Хотелось бы, чтобы Демон оправдал ожидания. Надо в последний раз посмотреть на жеребенка, с которым связано столько надежд. Сентиментальный вздор, но в последние три дня у него не было времени заглянуть в верхний загон, так почему бы не сделать это напоследок?
Оставалось еще несколько дел, ими следовало заняться в ближайшие недели. Необходимо напомнить о них Ингрэму и не забыть про смету на новый денник. Рэймонд снова сел за стол, взял авторучку и стал неторопливо писать письмо брату.
Это было странное предсмертное послание, в нем не содержалось ни единого намека на то, что́ собирался совершить Рэймонд – ни слов прощания, ни распоряжений относительно личного имущества. Лишь сухие указания, где найти те или иные документы, что сделать в первую очередь и каким кодом открывается сейф. Он положил листок в конверт, вложил туда же ключ от сейфа и, запечатав его, надписал.
Положив конверт на пресс-папье, Рэймонд встал и сунул пистолет в карман. В большой бронзовой пепельнице лежала одна из его трубок с невытряхнутым пеплом. Он взял ее в руки, чтобы выбить и положить на камин, но вспомнил, что курить ему больше не придется, и с усмешкой бросил трубку в мусорную корзину.
Рэймонд бросил прощальный взгляд на свой кабинет. Здесь уже никогда не будет прежнего порядка. Ингрэм был очень неряшлив, и в его бумагах вечно царил хаос. Представить его сидящим в этой комнате было невыносимо, и Рэймонд снова сказал себе, что теперь уже не важно, что тот сотворит с его аккуратными папками. И все же он надеялся, что брат не уничтожит плоды его неустанного труда. Ему стало больно от мысли, что Ингрэм может пустить поместье по ветру, и, резко развернувшись, Рэймонд вышел из комнаты.
В коридоре он встретил Марту, выходившую из кладовой. Ему показалось, будто она взглянула на него с нескрываемой враждебностью. Выйдя в сад, Рэймонд решил, что все сложилось к лучшему. Даже если бы Джимми сбежал в Америку, он все равно не смог бы вынести своего положения. Странно, что он не подумал об этом с самого начала.
Эти размышления повлекли за собой другие. Идя по саду к конюшням, Рэймонд думал обо всех скрытых опасностях, которые могут подстерегать его, если он решится жить дальше. У него могут потребовать свидетельство о рождении, и не известно, к чему это приведет. Или вдруг объявится случайный свидетель, который видел Пенхаллоу с женой и свояченицей во время их медового месяца. Он будет жить в вечной тревоге, не зная, в какой момент злодейка-судьба преподнесет ему свой дьявольский подарок. Нет, лучше оборвать все сейчас! В своем письме Ингрэму он хотел просить брата сохранить тайну его рождения, но не сумел заставить себя написать унизительные слова. Да и вряд ли стоило это делать. Хотя Ингрэм и не особенно любил его, он слишком гордился своим именем, чтобы вытаскивать наружу столь неприглядную историю. Все сочтут его убийцей – это не так уж страшно; но если умереть сейчас, никто не узнает, что он лишь один из внебрачных отпрысков Пенхаллоу, и в памяти людей навсегда останется Рэймондом Пенхаллоу.
Когда Рэймонд появился на конюшне, к нему подошел Уинс обсудить местные дела. Рэймонд по привычке выслушал конюха и даже хотел дать ему кое-какие указания, но решил, что глупо давать распоряжения, которые Ингрэм все равно отменит. Поэтому он сказал Уинсу, что все обдумает и скажет о своем решении позже.
Пока ему седлали любимого коня, Рэймонд шагнул к деннику, в котором стоял один из его охотничьих жеребцов, и стал ласкать его, трепля по ушам и поглаживая атласную шею. Конь, знавший, что Рэймонд никогда не приходит с пустыми руками, толкнул его мордой и тихо фыркнул. Рэймонд дал ему сахара, снова погладил и отвернулся. Он надеялся, что Ингрэм не продаст его охотничьих лошадей, которых он очень любил.
Младший конюх вывел его коня. Рэймонд в последний раз посмотрел на обустроенную им конюшню. Ладно! Ингрэм справится не хуже его, и нечего разводить сантименты. Он вскочил в седло, кивнул Уинсу и двинулся в сторону конезавода.
Подъехав к верхнему загону, Рэймонд натянул поводья и некоторое время рассматривал Демона. Да, несомненный успех. Безупречные стати, какими можно только восхищаться. Длинные мускулистые предплечья, великолепные лопатки, высокая тонкая холка и красивый изгиб колен. Будущий чемпион. Жаль, что он уже не сможет объездить его. Если у Ингрэма хватит разума, он поручит это Барту и близко не подпустит к Демону Кона. Не получается у Кона объезжать лошадей: слишком нетерпелив и резок, тем более для такого резвого жеребенка. Все, хватит! Не надо попусту изводиться – Ингрэм отлично справится с данным делом.
Чуть повернувшись в седле, Рэймонд бросил взгляд на Тревеллин. Внизу, за сенью деревьев, тянул к небу высокие фронтоны старый серый дом, утонувший в зелени запущенного сада. Из кухонной трубы поднимался легкий дымок. Западный флигель закрывало ярко-голубое пятно цветущих гортензий. Рэймонд отвернулся и поехал прочь, ни разу не оглянувшись.
Он двинулся в сторону реки, как и несколько дней назад. Как давно это было! Почему его снова потянуло туда? Там наверняка полно отдыхающих, ведь лето в самом разгаре. Но Рэймонд всегда любил Мур, особенно его тихую заводь, и если уж сводить счеты с жизнью, то лучшего места не найти.
Приблизившись к заводи, он с удивлением обнаружил, что на берегу никого нет. Вода тихо струилась, и где-то высоко в синеве заливался жаворонок. Рэймонд подставил лицо легкому ветерку, дующему с востока, и сидел неподвижно, глядя на горизонт. Его линия была изломана гранитными скалами, у подножия которых горели золотом кусты утесника. Ветерок приносил ностальгический запах торфа и чабреца, напомнивший ему о счастливых днях, проведенных на берегах Мура. «Ну что ж, я прожил сорок счастливых лет, – подумал Рэймонд, спешиваясь и поднимая стремена. – Многие мои одногодки полегли на войне. А мне еще повезло. Слава богу, я не женат. А что бы я делал, будь у меня жена и дети? Черт, вот только жаль, что это Ингрэм!»
Рэймонд стал расстегивать уздечку.
– Я тебя распрягу, старина, – сказал он, погладив жеребца по морде. – А то еще запутаешься и сломаешь ногу.
Конь стоял неподвижно, чуть лоснясь от жары. Рэймонд снял с него уздечку, дружески потрепал по шее и звучно хлопнул по крупу. Пару минут он смотрел ему вслед, а потом, решив, что тянуть больше нечего, достал из кармана револьвер.
Англия, конец XX века. К Рэю Лавеллу, частному детективу, обращается с просьбой незнакомец преклонных лет. Он хочет, чтобы Рэй отыскал его дочь, бесследно исчезнувшую семь лет назад вскоре после замужества. По слухам, ее новая семья пережила череду трагедий, и виной тому родовое проклятие. Но есть сильное подозрение, что за пропажей дочери скрывается преступление. Рэй, который и сам запутался в личных проблемах, берется за это дело. То, с чем он сталкивается в ходе расследования, настолько отдает мистикой, что он уже и сам сомневается, в каком мире живет — мире живых или мертвых…
Абсолютно никакой мистики, все реально и имеет земную почву. Детектив написан от лица Рэя Ловелла и четырнадцатилетнего Джея Смита. Цыганской романтики - самая чуточка, чтобы оценить, что жизнь в трейлерах - дело очень на вкус и не каждому подойдет. Цыгане вполне современные, оседлые живут просто как все, и только цвет кожи или особенности характера как-то выделяют их. Вообще, я очень близко принимаю проблемы людей, когда сложности в их жизни зависят не от них. Джей родился в цыганской семье и живет в трейлере, но он хорошо учится, добрый мальчик, у него любящая мать. Его дед, много лет после автокатастрофы передвигающийся в коляске, не оставляет жизнь в лесу, в примитивным бытом, с туалетом в земле. Воздух свободы для него дороже.
Пожалуй, мою семью не назовешь обычной. Для начала — мы цыгане, романи, рома, или как там еще о нас говорят. Мы из рода Янко. В Англию мои предки перебрались из Восточной Европы, и здесь мы живем уже очень давно, а моя бабушка вышла замуж за моего деда. Он английский цыган, так что моя мама — наполовину рома, наполовину цыганка, и вдобавок она связалась с моим отцом, а он, по ее словам, вообще был горджио. Я никогда его не видел, так что ничего сказать не могу. Они не были женаты, поэтому моя фамилия — Смит, как у нее и у бабки с дедом. Джей-Джей Смит. Мама назвала меня в честь своего отца, Джимми, но мне не нравится это имя, и теперь она зовет меня Джей-Джей. Откровенно говоря, я предпочел бы, чтобы меня назвали не в честь деда, а в честь кого-нибудь другого. В честь Джеймса Ханта, например. Или Джеймса Брауна. Но это не так.
В нашем таборе пять трейлеров. Во-первых, наш — в нем живем мы с мамой. Ее зовут Сандра Смит. Она довольно молодая: ей было семнадцать, когда она связалась с горджио и появился я. Ее родители пришли в бешенство и вышвырнули ее вон; ей пришлось уйти в Бейзингсток, но через пару лет они смягчились и позволили ей снова кочевать вместе с ними. Впрочем, у них все равно не было другого выбора, она ведь их единственная дочь, хотя у цыган это редкость. А я их единственный внук. Наш трейлер называется «Люндейл» — он не слишком большой и далеко не новый, зато стенки внутри облицованы дубовым шпоном, и выглядит он мило и старомодно. Да, роскошным его не назовешь, но мне он нравится. Поскольку нас всего двое, мы, можно сказать, друзья. В целом, я считаю, она неплохая мать. Конечно, иногда она действует мне на нервы, а иногда я раздражаю ее, но в общем мы ладим.
Когда мы дольше обычного задерживаемся на одном месте, мама устраивается куда-нибудь развозить что-либо. Она умудряется найти работу где угодно. Работает она хорошо, а кроме того, помогает ухаживать за моим двоюродным дедом, он инвалид и ездит на коляске. Мы все ухаживаем за ним по очереди: я, мама, ба, дед и дядя тоже. У ба с дедом на двоих два трейлера, оба «Викерсы» — шикарные, с хромовой отделкой и окошками из узорчатого стекла. В том, что побольше и поновее, они живут, а во втором ба готовит еду и моет посуду. Ну и его можно использовать как гостевую комнату, если что. У двоюродного деда — «Вестморланд стар», специально переоборудованный под его потребности, хотя это тот же самый трейлер, в котором он колесил, когда еще была жива его жена, тетя Марта. К нему приспособили пандус, чтобы старик мог сам заезжать внутрь и выезжать наружу; кроме того, там есть кое-что такое, что большинству людей показалось бы ужасной гадостью: переносной туалет. Но у инвалида нет другого выбора; в противном случае его жизнь стала бы слишком трудной. Социальные работники сказали: или так, или переселяйтесь в бунгало. Поэтому он живет так.
Судьба вынуждает Джея и его мать поселиться в Лондоне, и я со своими европейскими мерами домашнего уюта и счастья, ужасно за него рада. Ничего, к хорошему быстро привыкнет! Для старых цыган мир делится на две части: романи и горджио (остальных). Даже в беде выбирают детектива, в котором течет цыганская кровь: просто потому, что другому никто ничего не расскажет. Очень закрытая цыганская община. Таинственная болезнь, передающаяся в этом роду по женской линии, приводит к тому, что семья вырождается, мальчики умирают один за другим. Кристо тоже болен, ему всего 6 лет. У детектива Лавелла свои проблемы: он переживает развод с женой, которую любит и никак может отпустить. В общем, вчера дочитала, потому что оторваться не могла. Единственный минус - в связи с отсутствием других кандидатур быстро догадываешься обо всем.
Просто не верится, что автор никогда не покидала пределов Британии, страдая агорафобией - настолько хорошо описана природа Канады, и быт охотников и людей, живших там. Действие в романе развивается в 60-е годы 19 века. Крохотный городок Дав-Ривер, стоящий на одноименной («Голубиной») реке, потрясен убийством француза-охотника Лорана Жаме; в то же время пропадает один из его немногих друзей, семнадцатилетний Фрэнсис. По следам Фрэнсиса отправляется группа дознавателей из ближайшей фактории пушной Компании Гудзонова залива, а затем и его мать.
Мы живем в поселке Дав-Ривер, у северного побережья залива Джорджиан-Бей. Двенадцать лет назад нам с мужем, подобно многим и многим другим, пришлось переселиться сюда из шотландского Хайленда. Всего за несколько лет в Северную Америку прибыло полтора миллиона человек, но, несмотря на все это неимоверное количество народу, несмотря на то, что в переполненном трюме казалось, будто в Новом Свете никогда не найдется места для всех этих людей, от пристаней Галифакса и Монреаля мы ручейками растеклись по стране и все до единого затерялись в необжитых пространствах. Эта земля поглотила нас и не насытилась. Расчищая леса, мы называли наши поселки именами того, что видели вокруг, — зверя ли, птицы или давали им названия старых родных городков — сентиментальные напоминания о краях, где не нашлось для нас сантиментов. Это лишний раз доказывает, что ни с чем нельзя порвать раз и навсегда. Все, что было, ты забираешь с собой, хочешь этого или нет.
Двенадцать лет назад здесь не было ничего, кроме деревьев. К северу отсюда сплошная трясина или скалы, где даже ивам и лиственницам не за что зацепиться. Но близ реки почва глубокая и мягкая, зелень окружающего леса так темна, что деревья кажутся почти черными, а тишина столь пронзительна и насыщенна, что кажется бесконечной, как небо. Я разрыдалась, когда впервые все это увидела. Повозка, доставившая нас сюда, угромыхала восвояси, и невозможно было отделаться от мысли, что, как бы громко я ни кричала, ответит мне только ветер. И все же, если целью нашей было обрести мир и покой, мы вполне преуспели. Муж невозмутимо ждал, когда пойдет на убыль мой истерический припадок, а потом с мрачноватой улыбкой произнес:
— Здесь уповаешь только на Господа.
Что ж, если веришь в такие дела, это кажется надежной ставкой.
Со временем я привыкла и к тишине, и к воздуху, такому прозрачному, что все выглядит ярче и резче, чем на родине. Мне даже стало здесь нравиться. И поскольку у этого места не было известного кому-нибудь имени, я назвала его Дав-Ривер.
Я тоже не лишена сентиментальности.
Собственно, детективного в романе немного. Но есть сильные чувства, сильные люди. Детская наивность и чистота сочетается в них с жизненным опытом и умением выжить в практически диких условиях. Прекрасная любовь - возникшая в снегах, у костров, под волчий вой.
Какие-то ассоциации: Купер, Лондон, Танцующий с волками. Вообще - прекрасная книга, я получила больше удовольствие!
Уайт Джим (род. 13.02.1943) — сын писателя Альфреда Уайта, известного под псевдонимом Джеймс Хэрриот. Джим Уайт также, как и его отец получил образование ветеринара. Много лет проработал в клинике вместе со своим отцом и его компаньонами.
Дочитала книгу Дж. Уайта. Отец многое ему передал. Очень хорошие отношения связывали его с отцом - помимо семейно-сыновних, еще и дружеские и профессиональные. Удивилась, как поздно Хэрриот начал писать! И еще - грустно, что много сил у него отбирала борьба за то, чтобы заработать деньги на образование детей, на облегчение жизни Джоан. Забавно, что в детстве Альфред никак не был связан с лечением животных и даже собаку ему подарили уже в подростковом возрасте!
Ничто в детстве Альфреда Уайта не указывало на будущее, связанное с животными. Помимо того, что родители ему не разрешали, в его йокерском доме, где и так все пространство занимали материнское ателье и отцовский рояль, не было места для животных. Трудно представить образ жизни, более далекий от профессии сельского ветеринара, чем собственная жизнь Альфа в городе. Копоть и шум Глазго отличаются, как небо и земля, от йоркширских холмов и долин, которые он столь красочно описывал многие годы спустя.
Тем не менее, в 1928 году в его жизнь вошел персонаж, который оказал огромное влияние на выбор будущей профессии. Тогда, отчасти в награду за хорошие отметки, позволившие Альфу поступить в Хиллхедскую школу, родители купили щенка ирландского сеттера. В доме были кошки, но он мечтал о собаке. Теперь он ее получил. Этот щенок по кличке Дон стал первым из множества собачьих друзей Альфа, и он его обожал. Пока Альф учился в школе, а потом и в колледже Глазго, большую часть времени он посвящал Дону, часами гуляя с большим рыжим псом. Днем и ночью он бродил с ним по улицам и паркам около дома, а в выходные ему ничего не стоило отправиться с Доном на прогулку за тридцать с лишним километров на холмы Килпатрик, к реке Алландер, в долину Пил-Глен и в другие красивые места по соседству.
Дон постоянно фигурирует в дневниках Альфа, который называет его «старый прохвост», и, похоже, куда бы ни пошел Альф, «прохвост» шагал рядом. Один из его близких друзей детства, паренек по прозвищу «Кудряшка» Марон, жил в том же доме в Йокере, и прогулки с Кудряшкой и «прохвостом», судя по всему, были обязательным пунктом в распорядке дня. Альф сохранил любовь к прогулкам на всю жизнь, и этот симпатичный ирландский сеттер с блестящей шерстью был первым среди многих собак, разделявших эту любовь.
У него было много друзей, и он сохранил отношения со школьными приятелями до старости. Вообще - Альфред Уайт замечательно умел дружить. Как он переживал болезни и смерть товарищей, и так же переживали его смерть они.
Вскоре после отца ушел и Дональд Синклер. Последние несколько месяцев Дональд жил в вихре тяжелых эмоций. Смерть моего отца стала для него таким страшным ударом, что он нашел в себе силы поговорить со мной только спустя неделю. Он сделал это в свойственной ему манере. В моем доме раздался звонок, и, сняв трубку, я услышал голос, сказавший просто:
— Джим?
— Да, Дональд? — ответил я.
Наступила долгая пауза, что было весьма необычно для этого нетерпеливого человека. Когда он заговорил, голос его дрожал.
— Я расстроен из-за твоего отца.
Ответить я не успел. Он бросил трубку. Это был самый короткий разговор в моей жизни, но я знал, что он чувствует — и что он хотел сказать.
Тяжело читать о его депрессии в 60-х. Не представляю, что у такого светлого позитивно настроенного человека могла быть депрессия! Хорошо, что он с ней справился!
«Чикаго Трибьюн» — газета, которая помогла зажечь звезду Джеймса Хэрриота в Соединенных Штатах Америки в 1973 году, — выразила чувства многих людей. Мэри-Энн Гроссман писала:
Люди часто просят меня назвать своего любимого писателя, вероятно, ожидая, что я начну витиевато разглагольствовать о Прусте или Шекспире, поэтому мне было неловко честно ответить: «Джеймс Хэрриот». Но я больше не испытываю неловкости. Я провела чудесные выходные, перечитывая книги Хэрриота, и поняла, что в его творчестве есть все: превосходно выписанные, яркие персонажи, сочувствие к людям и животным, отличный сюжет, разворачивающийся в более добрые времена, юмор, уважение к необразованным, но трудолюбивым людям и любовь к природе.
Но есть в книгах Хэрриота что-то еще, чего я не могу до конца выразить словами: от них веет глубокой порядочностью, и, прочитав их, хочется стать лучше. Полагаю, в наши дни мы называем это духовностью, эту искреннюю веру Хэрриота в неразрывную связь между людьми и животными — будь то телята, которым он помогал появиться на свет, или избалованные питомцы, как Трики-Ву, очаровательный, но перекормленный пекинес.
Коллеги Альфа не забыли его огромный вклад в повышение престижа профессии ветеринарного врача. Его самый первый помощник Джон Крукс написал некролог для «Ветеринери Рикорд» в марте 1995-го:
Джеймс Альфред Уайт, под псевдонимом Джеймса Хэрриота, был, бесспорно, самым известным и самым любимым ветеринаром в мире. Другие, более компетентные, чем я, безусловно, напишут о его литературном таланте и огромных заслугах перед профессией ветеринара, о чем свидетельствуют почести, которыми его осыпали во всем мире. Он принимал эти знаки признательности с большим удовольствием, но и с необычайной скромностью.
Во время нашей последней встречи, всего за несколько месяцев до его смерти, он выразил искреннее, слегка смущенное изумление от своего феноменального успеха в литературе. Я как сокровище храню в памяти наш последний разговор. Мы обсуждали ветеринарные вопросы, говорили о сложных случаях и забавных ситуациях. Хотя Альф получил диплом в «доантибиотиковую» эпоху, он быстро освоил новые препараты, новые анестетики, новые хирургические методики и лабораторные процедуры. Когда я в 1951 году поступил на работу в практику, она вполне соответствовала времени. У Альфа были маленькие чувствительные руки и особый талант к акушерской работе. Несмотря на коротковатость рук, он с потрясающим мастерством справлялся со сложными отелами у крупных шотгорнских коров, распространенных в 1950-е. Один фермер как-то сказал мне: «Да, он достал отличного живого теленка, — но чуть ли не весь залез внутрь, чтобы его вытащить!» Альф обращался с животными уверенно и мягко. Он любил свою работу.
Мир будет помнить блестящего и скромного писателя, который прославил свою профессию. Те из нас, кому посчастливилось работать с ним, и те, кому посчастливилось доверить своих животных его заботам, будут помнить его таким, каким он мечтал быть: талантливым и чутким ветеринарным врачом.
На пустынном берегу одного из шведских островов, во время ночного прилива неизвестные утопили молодую женщину. Убийц так и не нашли - слишком мало оказалось зацепок. Спустя двадцать лет другая молодая женщина, Оливия, студентка полицейской академии в Стогкольме, заинтересовалась этим таинственным делом, взяв его в качестве учебного факультатива. И не случайно - ведь этим случаем некогда занимался ее отец, тоже полицейский. Но, приступив к разбору тех давно минувших событий дней, Оливия и представить себе не могла, насколько тесно они связаны с настоящим. В том числе и с ее собственной жизнью. Прошлое захлестнуло Оливию, словно смертоносный прилив…
Как всегда, очень депрессивные герои. Основное отличие от ранее прочитанных - погода не пасмурная, а так-вполне! Бывший детектив с психозом, ставший бомжем- украшение романа. Но и вообще. Вот например- девушка ( 23 года, студентка полицейской академии!) приезжает на остров без ветровки и дождевика, о начинающемся дожде ее предупреждает хозяйка, но она все-таки надевает второй свитер( сильная защита от дождя!) и идет на скалы, где заблудилась и едва не погибла! И простудилась.И еще потеряла карту! Умелица. Впечатление такое, что у них мазохизм- народная забава.
